Литературный сайт членов союза писателей России
Анатолия и Фаины Игнатьевых

 

Чужие

Динь-динь-динь, динь-динь-динь… Перезвон малых колоколов, а за ними размеренное, мощное – бом!.. Бом!.. И пошло, полетело с колокольни старопосадской Ильинской церкви до самого Касимова и во все другие стороны, без промежутков соединяясь с голосами колоколен храмов города и окрестных сёл. Звук уходил особенно далеко вниз по Оке, достигал деревни Поповка, проходил над ней до «казенного» леса, до Старицы и, будто запутавшись в кронах вековых сосен, оседал, медленно угасая. Но там были уже слышны колокола других церквей, из-за реки, которые подхватывали эту чудную эстафету и несли её дальше и дальше, передавая друг другу, несли за горизонт, за сотни верст, за тысячи, объемля и объединяя  всё и вся на этой земле, и саму землю, и людей на ней.

- К заутрене звонили што ль? – спрашивала мать, доставая из русской печи большой чугун с варевом для скотины.

- Обедать пора, - отвечал отец, - а ты всё – к заутрене… Давно уж звонили.

Звук колоколов, разносившийся на десятки верст окрест, в доме, который стоял буквально в двадцати метрах от колокольни, был настолько привычен, что мать, занятая постоянной работой по дому, частенько не замечала его.

- Ходики бы пустил, - ворчала она в отместку отцу.

       Тот послушно поднимал цепочку с гирьками у настенных часов и, выглянув в окно, по солнцу устанавливал стрелки.

В то время, а было это в середине сороковых годов, на Старом Посаде жило много народа, в основном русские и татары. Русские, конечно же, были православными, а татары придерживались своей мусульманской веры, но жили все дружно, смешанные браки были обычны,  о национальности же вспоминали разве только, когда требовалось оформить какие-нибудь документы.

Жили бедновато, почти все вровень, татары - даже чуть побогаче: то ли работали побольше, то ли пили поменьше.

У молодых развлечений было немного. Летом, конечно, раздолье, а зимой устраивали вечеринки в каком-нибудь доме. И тогда  молодой  хозяин рассылал парням и девушкам приглашения, записочки с уведомлением, что, мол, так и так, приглашаем вас к себе на танцы. При таком приглашении никакого застолья не собиралось. С угощением вечера были особенные. Но ни одна вечеринка не обходилась без гармониста. Обычно это был Ибрагим. Ему собирали немного денег и обязательно подносили чарку. Играл он виртуозно, и так поднаторел, что после рюмки-другой, когда, разомлев, начинал и подрёмывать, пальцы его, как бы независимо от хозяина, сами собой продолжали бегать по клавишам. Молодежь танцевала, а в окнах с другой стороны торчали любопытные ребячьи мордочки, владельцы которых еще не доросли до танцев, но в суть уже вникали.

Так и жили. Женились, рожали детей, веселились, работали, ходили в церковь… И все друг друга знали, и все были свои.

И вдруг в жаркий полдень лета 1935 года на Старом Посаде появились чужие. На двух подводах они поднялись по узкой и крутой дороге, подъехали к церкви и остановились, сумрачно разглядывая колокольню. Закурили, деловито достали тяжелые кувалды и еще какие-то инструменты. Все нездешние, скорее всего из области присланные, а по виду – рабочие, с мозолистыми руками, во главе с важным начальником в черной кожанке.

- Давай, - скомандовал он.

И встал посреди дороги, слегка покачиваясь на мысках хромовых сапог от сознания собственной значимости.

Рабочие с кувалдами полезли на колокольню. Они ещё одолевали первые ступени лестницы, ещё никто из старопосадских не мог точно знать предстоящего, но уже начал собираться народ. Нечто настолько тёмное и жуткое исходило от приехавших, что люди нутром почувствовали неладное. Словно из преисподней выхлестнулась волна нечисти и поползла, захватывая дом за домом, заставляя выходить на улицу и бежать к церкви.

Рабочие залезли наверх и остановились, докуривая цигарки, хорошо видные в проемах колокольни на фоне голубого неба.

- Начинай! – махнул рукой начальник.

И в резком голосе его была такая абсолютная убежденность в правоте своих действий, что любые другие варианты исключались начисто.

Под зловещее молчание всё прибывающей толпы сбросили первый маленький колокол. Он упал, хрипло звякнув, треснул сам и отколол кусок паперти. Глухой, неясный ропот прокатился по толпе. Какая-то старушка в сереньком платке подошла к начальнику. Тот повернулся к ней.

- Чего тебе, старая?

- Пошто рушишь? – спросила старушка, наступая на него.

- Стране нужен металл! – взвизгнул начальник.

Может быть, он испугался, потому как добавил для убедительности:

- Это решение партии.

Толпа примолкла, люди боялись возмущаться открыто, время было лихое,  за слова против власти оказаться в тюрьме было проще, чем высморкаться.

Откуда-то появившийся пьяненький, тщедушный мужичонка ходил, покачиваясь, и, как попугай, повторял:

- Стране нужен металл! Стране нужен металл… А что? Правильно… Стране нужен металл!..

Кто-то подставил ему ногу, он упал, а широкоплечий мужик взял его за шиворот, поднял и толкнул в сторону:

- Иди, проспись, дурак!..

С маленькими колоколами расправились быстро, а вот большой не проходил в проём колокольни, и тогда в ход пошли кувалды. Первый удар колокол выдержал, лишь загудел каким-то необычным, не своим голосом, надсадно, с надрывом. Звук возник и тут же осел, словно ушел в землю.

- Давай! – крикнул рабочим начальник.

Тогда два мужика наверху одновременно ударили кувалдами. Колокол захрипел, как живое существо, и треснул. Толпа загудела.

- Давай! – подхлестнул рабочих начальник.

Снова ударили, от колокола откололся кусок и полетел вниз, на покалеченную уже паперть.

- Ироды… Антихристы…Бесы… - глухо, но грозно пошло по толпе.

На глазах у многих были слёзы, женщины молились, мужики до желваков стискивали челюсти. Молодая скуластая татарка в фартуке и с красными руками, видно только что стирала, стояла, надув губы, а в тёмных глазах её было влажно.

- А ты-то чего? – спросила её соседка. – Не твоей ведь веры...

- Всевышний один… - ответила татарка.

Толпа гудела, уже открыто, во весь голос неслись проклятья, уже переставали бояться и, казалось, еще мгновение и случится что-то страшное. Но ничего не случилось, ибо все знали, что тогда немедленно приедут из «органов», и половина населения Старого Посада исчезнет навсегда.

Колокол разбили, куски сбросили и погрузили на телегу. Начальник сел на первую телегу, достал папироску и закурил, с довольным прищуром разглядывая оскопленную им колокольню.

- Вот и ладненько, - сказал мужику с вожжами, – обошлось. Трогай.

И они уехали.

Толпа поговорила и разошлась. Всё опустело. Лишь та, давешняя старушка в сером платке стояла на коленях перед церковью и молилась приговаривая:

- Прости им, Господи, грехи их тяжкие…

 

Очерк написан по рассказу очевидца событий, Крапотина Виктора Михайловича. 

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.